Про село Костянтинівка на…

Тут просто чудові…

Про одну хату на…

Ми приїхали на хуті…

Чоловік купив село п'ятсот…

Чоловік купив сел…

З гумором на десятому…

Ми проїхались по се…

Село Тарасівка на Київщині.…

Ми звернули з дорог…

З міста — до…

Ми від'їхали в…

«
»

«Конфликт планировался заранее»: как Россия в 2014-м захватывала Стаханов

(Друкуємо мовою оригіналу)

«Мне говорит: «уходи отсюда». Соотношения было примерно 20 на 80, 80 – это российских. Я отошла, вообще ушла. Там реально началось…».

Город Кадиевка Луганской области – на момент начала оккупации Стаханов – «раскачали» и захватили весной 2014-го года российские наё​мники – от казаков Николая Козицына и Павла Дрёмова до чеченцев и российских «гастролеров».

Об этом – в отчё​те Украинского Хельсинского союза по правам человека на основе свидетельств 30-ти местных жителей, который будет использован против России в будущих судах.

Как все начиналось в Стаханове? Почему местные поддержали «гастролё​ров»? И хватит ли фактов, чтобы доказать причастность к оккупации города России?

Об этом в эфире Радио Донбасс.Реалии говорили координатор Центра документирования Украинского Хельсинского союза по правам человека Алексей Бида и бывший житель Кадиевки (Стаханова), пленный группировки «ЛНР» Евгений Шляхтин.

– Расскажите, пожалуйста, что это за отчёт? Зачем вы занимаетесь подобной работой?

Алексей Бида: С 2015 года мы документируем военные преступления, нарушения прав человека в зоне конфликта. Последние три года мы начали издавать отдельные отчёты по отдельно взятым городам, это уже восьмой. В этот раз мы взяли в фокус нашего внимания бывший Стаханов – ныне Кадиевка – и издали отчёт о том, что происходило в наиболее напряжённые дни 2014–2015 года. Для чего мы это делаем? Проходит много времени, конфликт не заканчивается, оккупированные территории не освобождаются, задокументировать то, что там происходило, будет всё сложнее: таким образом мы пытаемся сохранить воспоминания людей и хронологию событий: что происходило, какие преступления и кем совершались.

– В целом, это, наверное, какая-то подоплёка, база для будущих судов против Российской Федерации? Есть ли какая-то юридическая цель этого отчёта?

Алексей Бида: Опрашивая людей, мы сталкиваемся с конкретными нарушениями, например, наши юристы сопровождают Евгения Шляхтина сейчас в Европейском суде по правам человека. Отдельные эпизоды мы можем рассматривать как подачу для международного криминального суда.

– В чём главные выводы этого отчёта, о чём там говорится?

Алексей Бида: Главные выводы в том, что конфликт планировался заранее. Люди, которые инициировали антимайдан, который впоследствии вылился в «русскую весну», и непосредственно уже в вооружённый конфликт, готовились заранее в Российской Федерации: спланированный сценарий с кураторами из России. Позднее, когда начались захваты административных зданий, включились спецподразделения ФСБ и управления разведки, в дальнейшем уже в боевых действиях где-то с лета 2014 года включились кадровые российские военные – и Стаханов, собственно говоря, стал таким тыловым лагерем для базирования войск. Он превратился в такую крепость военную что ли – военную базу. Порядка 17-ти мест дислокации разнообразных группировок идентифицировали там.

– Насколько выводы и факты, предъявленные в вашем отчё​те – это юридически подтверждённые факты? Как они могут использоваться в судах?

Алексей Бида: Это скорее обзорный отчёт, который собрал все эти факты в единое целое. Отдельные эпизоды мы можем рассматривать уже в дальнейшем для юридического сопровождения. Конечно же, не вся информация вошла в отчёт, многие факты мы агрегируем в базе данных, и это может стать уже в дальнейшем определённым доказательством действий и Российской Федерации, и тех наёмников, которые присутствовали на территории оккупированных районов Луганской и Донецкой области.

Конечно же, если мы будем рассматривать юрисдикцию Международного криминального суда, то нужно учитывать, что у них своя специфика: они принимают решения и присылают расследовать своих следователей. Поэтому наши данные могут быть просто целеуказанием, где смотреть, что смотреть, кого опрашивать и какие документы можно собрать.

– Приводится много свидельств непосредственно очевидцев событий 2014–2016 годов в Стаханове – анонимные цитаты респондентов. Кто они и как вы их нашли?

Алексей Бида: Это временно перемещённые лица, жители бывшего Стаханова, которые согласились рассказать, что они видели своими глазами. Конечно же, степень недоверия этих людей к любым попыткам собрать какую-то информацию достаточно высока. В этом отношении нам очень помог Евгений Шляхтин, он как житель Стаханова стал таким пунктом доверия, который нам позволил пойти в эту среду и собрать, задокументировать преступления.

Евгений Шляхтин: Тогда события в Стаханове развивались настолько быстро, что реагировать было сложно. Мы не рассчитывали, что именно будет прямое воздействие России. Я как гражданин Украины, как житель города выходил на проукраинские акции в том же Стаханове, который ныне оккупирован. Да, нас было меньше, мы там провели незначительно количество акций – автопробеги, конкурсы детского рисунка. Для меня лично сакральная дата – 26 апреля 2014 года: мы провели последнюю патриотическую акцию в Стаханове, это был автопробег. После этого в город въехали первые два автобуса с вооруженными людьми из, на тот момент, захваченного луганского СБУ. У нас не было ни оружия, ничего. Как гражданские активисты мы свой бой на тот момент уже проиграли.

В Стаханове было действительно очень много агентов, которые уже работали, скорее всего, на ФСБ. Например, там такие люди, как Карякин, который в правительстве «ЛНР» был, – он стахановчанин. Первый руководитель так называемой «ЛНР» Болотов тоже со Стаханова.

– Почему люди опасаются делиться своими свидетельствами, чего они боятся?

Евгений Шляхтин: У многих осталось там своё жилье, родители, родственники, поэтому они открыто опасаются говорить о тех событиях, боятся делиться тем, что видели и что там происходило.

– Вы сделали уже 7 отчётов в разных городах, которые оккупировала Российская Федерация гибридными методами. Есть ли какие-то особенности оккупации Кадиевки?

Алексей Бида: Особенность, скорее всего, именно в том, что Кадиевка стала таким базовым лагерем. По сути, сценарий захвата и оккупации был везде одинаков – это антимайдан, нагнетание страха, какие-то мифические «бендеровцы», которые должны приехать и начать валить Ленина, консолидация людей именно вокруг обороны Ленина, которого пытаются завалить. В дальнейшем начинаются уже активные митинги, какие-то провокации в разных местах.

В Стаханове, например, была такая провокация, когда маргинес из соседнего города – Брянки – собрали, погрузили в автобус, выдали им деревянные щиты с надписью «правый сектор» (притом «правый сектор» было написано на русском языке), надели на них балаклавы, привезли в Стаханов. Выгрузили – они там погремели этими щитами полчаса. Загрузили обратно, выдали водку, деньги и отвезли обратно в Брянку.

– А как так вышло, что в вашем родном городе появились донские казаки? Почему это не российские добровольцы, а именно донские казаки начали так называемую «русскую весну» поднимать в Стаханове?

Евгений Шляхтин: Донские казаки, скажем так, довольно массово начали появляться, наверное, в городе с 2008 года. Было много общественных организаций, которые проявляли какую-то деятельность: патриотическое воспитание, ещё что-то. В какой-то период их стало так много, что даже был создан казачий совет при городском голове города Стаханова. Это был 2008 год, а события уже 2014 года – в подтверждение того, что это готовилось очень давно.

– А как местные относились к такому засилью казачей идеологии? В этом же отчёте рассказывается о том, что много горожан из Стаханова ездили в Российскую Федерацию на некие тренировочные лагеря.

Евгений Шляхтин: Митинги проводили вначале не казаки. Это когда уже появилось оружие, тогда формально все боевые формирования незаконные, которые были, стали под казачьим руководством Козицына, а в городе руководил Дрёмов.

Изначально, как я помню, порядок проведения общественных мероприятий такой, что нужно подавать уведомление о проведении мероприятия, чтоб органы власти могли сообщить полиции, СБУ и так далее: для обеспечения общественного порядка. Первые такие уведомления подавались представителю коммунистической партии Синяеву, Крымцеву – это были депутаты городского совета. Потом были аффилированы с ними общественные организации, которые имели отношение к коммунистической партии.

Первые митинги действительно были массовые. Даже те люди, которые считали, что экономически Донбасс подвязан на России, начали уходить, покидать эти мероприятия, потому что повестка была, скажем так, большевиков 20-х годов: ничего не поменялось в риторике. И митинги начали уменьшаться.

По поводу провокации: появилась изначально палатка охранников Ленина – назовём их так. Боялись, что приедут 20 автобусов «бендеровцев» и начнут валять памятники, какие-то массовые беспорядки устраивать и так далее. В этот момент появилась, они себя называли так, «народная дружина». Они установили палатку возле памятника на центральной площади города и сутками там находились, дежурили. И в продолжении того, что количество людей на митингах начало уменьшаться, была такая провокация, якобы палатку с «защитниками» подпалили, что там они чуть ли не сгорели. И уже на следующий митинг больше людей было. Постоянно подогревалось какими-то такими моментами, чтобы была картинка присутствия большого количества людей, которые поддерживают союз с Россией.  

– Мы понимаем, что это было сделано гибридными методами, с помощью этих казачьих формирований, российских добровольцев, Россия якобы ни при чём. Есть ли факты, которые свидетельствуют о том, что Российская Федерация как раз причастна к оккупации Стаханова?

Алексей Бида: Самый прямой факт – что всеми военными действиями и формированиями (казаки это всего лишь картинка, ширма) на самом деле руководил некий Кузовлёв: об этом писали и СБУ, и «Информационное сопротивление». Он прятался под псевдонимом «Тамбов», находился на территории одного из издательств, которое называлось «Телегазета», это бывший детский садик. На этой территории находилось отдельно стоящее здание, которое себе Кузовлёв и облюбовал как место жительства, откуда управлял боевыми операциями.

Как раз Стаханов стал наиболее важным объектом после того, как были освобождены Лисичанск, Рубежное, Северодонецк. По сути вся эта группировка военная отошла в Стаханов и базировалась там под управлением этого самого Кузовлёва. Он генерал-майор вооруженных сил Российской Федерации. Когда закончилась его эпопея управления, я, к сожалению, не знаю. На сколько я понимаю, по неподтверждённым данным, он погиб в одной из операций.

Евгений Шляхтин: Я был 30 суток в плену у боевиков, нас отправляли на работы. Например, когда разгружали, скажем, вооружение какое-то, на некоторых ящиках была маркировка РФ.

Мне в первую ночь поломали пальцы и кисти рук за те же акции, меня просто избивали и пытали за то, что я за Украину, что горжусь тем, что я украинец. И за эти 30 суток, которые я там пребывал, прошло подвалы человек 200, и это гражданские люди. Когда мне в первую ночь сломали пальцы, через какое-то время кинули анальгин или какие-то обезболивающие таблетки: там было тоже написано, что производство РФ, например. Когда был в плену, подходили и эти, так называемые, наёмники в папахах и говорили, что они с России.

– Расскажите вашу историю. Как вы попали в плен?

Евгений Шляхтин: Я был активным участником и организатором проукраинских акций в такой, скажем так, клоаке сепаратизма. Понятное дело, засветился и на фотографиях, и ещё в каких-то моментах.

Мы провели там буквально несколько акций, уже 30 марта моя фотография висела на стенде на центральной площади города с подписью «нацисты города Стаханова», «Правый сектор» и так далее. 9 мая на меня пальцем указал сосед, сказал: «Он был в Польше, это он проходил обучение в лагерях «Правого сектора», а ещё 30 марта он висел на этом стенде». Тогда меня схватили боевики и уже в тот день чуть не зарезали. Я был в феврале в Польше, вернулся и попал в этот дурдом. Никогда к «Правому сектору» не имел отношения.

21-22 числа город окончательно оккупировали. Когда освободили Северодонецк, Лисичанск, Рубежное, группировка-призрак Мозгового ушла в Алчевск, а Дрёмов и где-то около тысячи-полторы – ориентировочно столько было боевиков в Стаханове. После этого где-то через неделю начался рейд по тем людям, которые были за Украину.

В рабочий кабинет ворвались шесть боевиков с автоматами, начали избивать меня, забрали в ихний штаб УБОЗ, который находился в Стаханове в бывшем отделе борьбе с организованной преступностью. Там начались просто избиения, били, пытали. Как в боевиках, допросы из серии «Говори о тех людях, которые в городе, которые поддерживают Украину». Если ты не говоришь, тебя избивают до потери сознания, обливают холодной водой и дальше продолжают пытать.

Что запомнилось: после такого допроса меня кинули в железный гараж, который находился сзади, во дворе этого штаба. Это были места несвободы, в которых находились другие люди. И первое, что я увидел, – это женщина лет 60-ти, синяя от побоев. Психологически очень сильно давило при виде такого. Потом, когда меня перевели в другое место несвободы, там был момент, который очень сильно психологически давил: сделали камеру пыток рядом с камерой заключения. Когда открывалась дверь, у тебя было две мысли: возможно шанс того, что тебя скоро освободят или тебя опят сейчас заберут на допросы, начнут избивать и так далее. Психологически ещё сильнее давило то, что забирали человека и ты слышал его стоны и крики. Это было ужасно.

– Кто этим занимался?

Евгений Шляхтин: Трудно сказать, потому что они не говорили. Они представлялись контрразведкой так называемой «ЛНР». Мы только их знали по позывным.

Алексей Бида: Мы продолжаем работать по сбору данных. Сейчас собираем информацию по городу Свердловску, который сейчас переименован в Должанск. Будем благодарны за любую информацию без привязки к географии, потому что мы формируем эту базу, и в дальнейшем это станет не только поводом для того, чтобы привлекать людей к уголовной ответственности, но и в целом, чтобы восстановить хронологию событий. Это будет своего рода историческим исследованием.

 

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ:

 

(Радіо Донбас.Реалії працює по обидва боки лінії розмежування. Якщо ви живете в ОРДЛО і хочете поділитися своєю історією – пишіть нам на пошту Donbas_Radio@rferl.org, у фейсбук чи телефонуйте на автовідповідач 0800300403 (безкоштовно). Ваше ім’я не буде розкрите).

Джерело

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *